МОНтекки из министерства и капулетти из РАН

Прошлогодние громкие баталии между Минобрнауки и Президиумом РАН сменились затишьем. Победа академической верхушки в «битве при Уставе» оказалась вполне пирровой. Президиум получил свободу от контроля, но на все более узком пятачке. Потерпев ряд чувствительных неудач в лобовых столкновениях, министерство стало просто выводить деньги из академического бюджета. Все большая часть научного финансирования теперь расп ределяется через министерские лоты и нанокорпорацию. Наконец, одобрена Правительством федеральная целевая программа по научным кадрам. Отложены, но, по-видимому, не навсегда, планы прямой поддержки академических научных институтов через специальную программу.
 
Но возникает вопрос, не было ли все это борьбой нанайских мальчиков. В экспертных советах «министерской» ФЦП «Исследования и разработки» ключевую роль при формировании лотов играют члены РАН. В режиме личной унии существуют Академия, Роснанотех и Курчатовский институт: чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить состав Комиссии РАН по нанотехнологиям и Научно-технического совета Роснанотеха. Думается, не случайно с таким нескрываемым раздражением руководство РАН отреагировало на неизбрание в академики Михаила Ковальчука. Впрочем, Курчатовский институт был достаточно солидно представлен на прошедших выборах: членом-корреспондентом РАН стал первый заместитель директора по научной работе Олег Нарайкин, а полным академиком - заместитель по научной работе по направлению «биомедицинские технологии и ядерная медицина» Константин Скрябин. Разумеется, оба были выдвинуты секцией нанотехнологий.
 
Осталось только законодательно закрепить статус РАН как «министерства фундаментальной науки», или, скажем, госкорпорации. В прошлом номере ТрВ эту идею пропагандировал наш постоянный автор Иван Экономов, а в недавнем интервью Интернет-каналу STRF практически то же самое предложил председатель Совета директоров академических институтов, свежеизбранный вице-президент РАН Сергей Алдошин: «Мне кажется, было бы гораздо важнее добиться, чтобы Академии наук придали статус органа исполнительной власти. Тогда бы все проблемы, которые существуют сейчас, были бы решены: Академия наук, утверждая программу фундаментальных исследований, давала бы задание институтам уже самостоятельно, как орган исполнительной власти».
 
Мощный получится орган: он будет сам себя выбирать, сам распределять свой бюджет, потом его исполнять и потом еще сам контролировать выполнение. А о том, чего стоит упомянутая программа, можно прочитать в этом номере ТрВ.
 
Для остатков фундаментальной науки все это означает только продолжение и даже ускорение деградации. Министерские деньги выделяются строго под «инновации», что означает невозможность финансирования поисковых исследований. К тому же разверстка лотов происходит совершенно непрозрачным образом, а конкурс в подавляющем большинстве случаев носит фиктивный характер.
 
С другой стороны, почти не осталось надежд на разумные реформы в РАН. Как показывают итоги выборов президента РАН, реформ не хотят ни руководство, ни большинство членов. Нет надежды и на реформу извне. Новый Устав надежно страхует академическое начальство от какого-либо внешнего давления. Вдобавок министерство потеряло интерес даже к собственным инициативам, вроде системы надбавок за результативность. При этом непрозрачность и отсутствие настоящих конкурсов характерны и для большинства академических программ.