«Я резко отрицательно отношусь к бюрократии РАН»
 
Интервью с кандидатом в президенты РАН, академиком Владимиром Фортовым

Мы публикуем совместное интервью «Полит.ру» и «ТрВ» с Владимиром Евгеньевичем Фортовым по проблемам будущего РАН и российской науки в целом.
 
- Как вы считаете, реформируема ли РАН, в том смысле, что способна ли перейти на другие, более эффективные и современные принципы организации науки?
 
- Я убежден, что РАН нуждается в преобразованиях. Они должны проводиться изнутри, при широкой опоре на активно работающих ученых. Подробнее в Программе п.1 «Необходимость интенсивного развития РАН», п. 2 «Кадровая политика», п. 5 «Административная реформа».
 
- Что нового планируете вы привнести в случае избрания президентом РАН в стратегию развития РАН и в тактику действий её руководства?
 
- Элементы нововведений я включил в программу (см. текст Программы)
 
- Считаете ли вы необходимым прямое взаимодействие руководства РАН с научными коллективами (уровня лабораторий) вне традиционных рамок иерархии «Президиум-отделения-директора институтов»? Если да, то каковы могли бы быть его формы?
 
- Да, это остро необходимо. Я уверен, что в центре преобразований должен быть реально работающий ученый, а не научная и околонаучная бюрократия. Я бы организовал прямой диалог с теми, кто делает науку, а не говорит о ней. Формы могут быть разные - давайте думать вместе!
 
Кроме того, я резко отрицательно отношусь к бюрократии РАН. Это тяжелая болезнь, способная сгубить всё стоящее в науке.
 
- Вопрос вам как первому и, как говорят ученые, лучшему руководителю РФФИ. Не считаете ли вы, что гранты РФФИ должны быть увеличены, и что фонд должен получать значительно больше финансирования? Как вам кажется, стоит ли расширить опыт настоящей конкурсности и прозрачности расходования средств, а не простого их распределения на другие академические программы Академии наук?
 
- Я думаю, что конкурсные элементы в финансировании РАН должны быть значительно увеличены. Мне в свое время удалось увеличить финансировании РФФИ в 3 раза. С тех пор эта сумма, к сожалению, не менялась. Я бы увеличил средства РФФИ еще в 2-3 раза, но ввел бы жесткую систему контроля, подпуская к работе советов только ученых, а не администраторов.
 
- Как вам кажется, какое финансирование фундаментальной и прикладной науки более эффективно: финансирование конкретных проектов или же сметно-бюджетное финансирование?
 
- Тут важно искать разумные пропорции. За границей это - приблизительно 50% на 50%. Но общего рецепта здесь нет. Ведь нужны еще деньги на крупные устройства типа ускорителей, суперЭВМ и т.п. Здесь многое зависит от специфики исследований и глобальных задач.
 
- Как вы относитесь к попыткам создания отдельными группами ученых независимых от РАН и других ведомств научно-экспертных систем? Полезно это для РАН или нет? (Пример: проект «Корпус независимых экспертов», создаваемый группой Scientific.ru.)
 
- Мне этот подход нравится. Это создает элемент конкуренции, что полезно в любом деле. Ведь ни у кого нет монополии на знания.
 
- На встрече с учеными из Новосибирского академгородка вы высказались за введение степени «государственных профессоров», своего рода промежуточной ступени между доктором наук и членом-корреспондентом РАН. Что вы имели в виду?
 
- Сегодня ступень между доктором наук и членом-корреспондентом РАН очень велика. Мы с коллегами - академиками А.В. Гапоновым-Греховым, В.П.Скулачевым и В.Е.Захаровым лет десять назад придумали промежуточную ступень - «государственный профессор». Что-то подобное уже было в дореволюционной России. Мы предложили, чтобы на конкурсной основе известным ученым присваивалось это звание с выплатой ежемесячно около 50 тысяч рублей и еще 50 тысяч рублей для работающих с ними студентов и аспирантов (помните Борменталя в «Собачьем сердце»)? Число позиций «государственный профессор» должно быть около 5000, т.е. больше, чем членов Академии наук.
 
По ходу дела наша инициатива трансформировалась в программу поддержки научных школ с малым количеством позиций, что ослабляет эту идею. Я считал бы правильным идею «государственного профессора» возродить и реализовать.
 
- Некоторые ученые считают, что крупные институты РАН обречены и поддерживаться должны лишь немногие компактные «живые» институты, а все действующие исследователи из мертвых институтов будут постепенно перетянуты в университеты. Как вы считаете, так ли это? Будут ли академические институты постепенно интегрированы с действующими университетами или преобразованы в научно-технические образовательно-исследовательские центры?
 
- Я не считаю, что крупные институты обречены. Здесь многое зависит от директоров, от специфики (стенды, полигоны и т.п.) исследований. Я сам работал и работаю в крупных институтах (ИХФ, ИПХФ, ИВТАН) и считаю, что работа в сильных, больших коллективах имеет свои преимущества. Если, конечно, бюрократия не сдерживает творческую инициативу малых мобильных групп. Крайне важна академическая свобода и демократия на деле.
 
Сам я вышел из МФТИ, где наука и образование всегда были неразрывны. Я думаю, что это правильный путь.
 
С предвыборной программой В.Е.Фортова можно ознакомиться на сайте газеты «Троицкий вариант» www.scientific.ru/trv/