Я страсть люблю люля-кебаб,
Еще страстнее - страстных женщин.
Еще страстнее -
Страстных баб...
А уж совсем -
Родную печень.

Я страсть люблю
Большой пирог,
Когда в бокале
Пьяный грог,
На каждом лбу
Прекрасный рог...
А плечи! Что за плечи!

Я страсть люблю,
Когда я сыт.
И от ушей в желудок
Лифт
Доставит смесь
Из разных рифм,
Возвышенные речи.

Я страсть люблю
Себя в сей миг.
Тебя, о юный мой
Старик,
Твой нарождающийся
Крик...
Но нечем, нечем.
Нечем!
 

А я один
Сижу и не скучаю.
Мне просто плохо.
Я сижу один.
И рядом - кот.
И чайник, полный чаю,
Но я им никого не угощаю.
Хотите чаю?
Кто еще один?
 

Улетают на юг перелетные птицы.
Я с тобой остаюсь - не хочу за границу.
Мне березовый сок слаще манго-кокоса,
И Отчизны дымок мне не ставит вопроса.

Я провел свою жизнь в ограниченной сфере.
Я не верю давно несусветной химере.
Я врагов не имел и друзей не имею.
Я ловчить не умел, воровать не умею.

Я синиц не держал, не ловил журавлей.
Я свободой дышал средь дорог и полей.
Я в пути ночевал, обнимая штурвал.
Предъявляя права, я подач не совал.

Я клялся в любви, не выклянчивал льгот.
Грелся жаром крови среди вьюг-непогод,
И хватало порой еле-еле мне сил,
Но в ранимой душе я надежду носил.

Улетает на юг перелетная рать.
Я все меньше даю и не думаю брать.
Все противнее мне суета суеты.
Ощущаю вполне след последней черты.

Нет, я не злой, я очень милый,
И даже добрый кое в чем,
Совсем не выгляжу громилой
И не толкаю всех плечом.

Стараюсь уступить дорогу
Тому, кто лезет напролом,
И другу окажу подмогу,
Когда попросит он о том.

И нет агрессии во мне,
Других не делаю мишенью,
По всем вопросам о войне
Склоняюсь к мирному решенью.

Меня обидеть очень сложно,
И невозможно застращать,
Я спорю очень осторожно
И дуракам привык прощать.

В мучительстве не вижу смысла
И издеваться не люблю,
И как бы ни было мне кисло,
Нападки долго я терплю.

И если кто-нибудь разбудит
Во мне уснувшую грозу,
То долго мучиться не будет -
Я очень быстро загрызу.
 

Я, кажется, вчеpа сошел с ума,
Ну что ж, я очень pад, что я отмаялся...
Гаpмония пpишла собой сама,
Из хаоса pодились звуки вальса.

Я догадался: это навсегда,
Весь миp сложился из обpывков и осколков,
И поднялись из пепла гоpода,
И pаспpямилось все, что вpемя скомкало.

Единым взглядом миp не охватить,
Закpыв глаза, я видел, как в калейдоскопе:
Стандаpтную логическую нить,
Котоpая в Хpиста вонзила копья,

Висячие сады Семиpамиды,
В останкинском pаю седьмое небо,
Жестокие, тупые пиpамиды -
Я видел все, где был я и где не был.

Но, pассмотpев весь миp с шести стоpон
И пpосвеpлив его лучом шестого чувства,
Я понял: все, что ново, то стаpо,
И если мне смешно - кому-то гpустно,

Что гоpдый будет вечно одинок,
Потеpянными будут поколенья,
Желающий найдется дать пинок
Тому, кто опустился на колени,

Что слабый коpчится у сильного в зубах,
А глупый лезет пpавить и советовать...
Я, кажется, не зpя сошел с ума.
Иль, может быть, не стоит из-за этого?
 

От усталости дикой отупел, как баран,
И в болоте по пояс рвусь, как лось, напрямик.
Там в ночи у костра ждут меня двадцать грамм,
И в тревоге напарник меня костерит.

Как жучок на игле, я пришпилен в грязи.
Третий час уж там-тамом стучит в голове -
Метров триста сейчас экономил пути,
А получится ль вновь полежать на траве?

Но дополз до конца, лег без сил, закурил.
Оглянулся назад, удивляясь себе.
Сколько в жизни еще предстоит мне трясин,
Без которых прожить можно было б вполне. 

Не боюсь я, друзья, 
заблудиться, дороги не зная. 
Мне желанны все тропы, 
куда бы они ни вели. 
Лишь бы знать, что над лесом 
вдали не зарницы играют, 
это отблеск костров, 
что друзья для меня разожгли. 

Не боюсь я отправиться в путь 
в неизвестные страны, 
в сердце память о доме родном, 
как святыню, храня, 
Лишь бы знать, что меня 
у окна дожидается мама, 
что, когда б ни пришел, 
она встретит с любовью меня. 

Не боюсь я, друзья, 
пусть меня там в загадочной дали 
ждут огонь и вода, 
ожидают бои и бои. 
Сделал я все, что мог, 
чтобы песни под небом звучали, 
чтобы жить и любить, 
пока сердце грохочет в груди.
 

Б.Штерн

Я родился на свет, чтоб узнать, что такое предательство, 
Простучать этот мир, сколько Он отпустил мне, слепого клюкой, 
В сладких муках терпеть бескорыстной души вымогательства, 
И со стула от смеха сползать, чтобы в кровь насладиться тоской. 

Я родился однажды, а может быть, трижды, стотысячно, 
Как успеть разгадать эту роль, ведь недолго - и снова Туда; 
Мы с надеждой рискуем всю жизнь, в сердце разумом тыча, но 
Нас спасает иль губит и царствует в нас Суета. 

Я родился, я рос, я состарился... Я рассуждаю. 
Я свирепствую, плачу, смеюсь, я творю... Я живой. 
... 
Я сижу на постели, смотрю на экран, я устал, я зеваю. 
Кинохроника. Кровь. И ребенок с простреленною головой.
 

Говорят, я сгинул в Подмосковье,
в городе, что действует как морфий...
- Ходит в моей куртке оболочка, 
носит мои брюки, а при встрече
может поздороваться - и точка.

Я молчу, как рыба, крыть мне нечем,
что-то я, и правда, свесил плечи,
холю стаю легких меланхолий...
Может, я исчерпан, а быть может,
авитаминоз весенний - и всего лишь.

Но во мне, как в мартовском тумане,
что-то тает, что-то происходит.
Пузырится, бродит и шаманит
варево неведомых гормонов.

И порой мне кажется: я - кокон!
Что во мне преемник мой стучится.
Вдруг раздастся легкий дребезг окон,
я осыплюсь старой черепицей...
Выйдет мой двойник, матерый, зычный,
мертвой хваткой схватит след горячий
и в тумане канет быстрым шагом.

Сказка о самом себе

Я пошел на север, заодно на юг,
да еще на запад, заодно на восток,
и уж тем был счастлив, что мне поют
все певцы придорожных кустов.

Я не знал, что сулили мне птицы,
но шагал взахлеб по ничьим камням,
заражая встречных, не таивших лица,
счастьем, которое внутри меня.

Хорошо мне, по пояс голому,
хороша и эта голая степь!
Хорошо, что над серыми косогорами
засинела горная цепь.

Одиночество ждет - я у цели.
С чистым сердцем в скалистое сердце гор
я вошел необжитым ущельем,
как в открытый всем лучам собор.

Смывши пот в ледяной реке,
лег, усталый и длинный -
в головах - водораздельный хребет,
а в ногах - долина.

Отдыхали козы в моей тени.
Где-то снизу шумела вода, 
а под ухом - живой ледник
чуть заметно тек, как года.

По утрам таял снег и сползал с волос,
на ногах выпадали росы.
Раздвигая осыпь, я рос и рос,
по ночам ощущая космос.

Вот и все. А потом грузовик меня тряс,
жрал я поедом вокзальную снедь.
Ждал я поезда, прозябая у касс,
что-то пел, не умея петь.
 

Закосить под ворона?!

Я ворон. Я исчадье мрака... Карр!
Я черный экстрасенс, я страх Господний.
Я роковой корректор ваших карм.
Я трубадур восставшей преисподней!

Вообще-то физик я, чего скрывать.
Дотошный ясный разум - мое кредо.
На месте крыша. Я не виноват,
что жизнь пошла истошным сивым бредом.

Сейчас начнется (будут донимать,
дыша в лицо, дебильным разговором)...
Не подходи! Я - ворон, вашу мать!
Какой я Физик? Nevermore! Я - ворон!

Я видел власть великих чувств, 
не разделенных на потоки. 
Я видел мастеров искусств, 
что не признали мои строки. 
Заря, рожденная в золе, 
приходит в дом, как странник вечный. 
Любой, живущий на Земле, - 
хоть в чем-то, да небезупречен.