Влад Ключевский
ОДНАЖДЫ В ДЕРЕВНЕ КУЗЬКИНО
(Фантастический рассказ)

	«Здравствуй, мой любимый сыночек Ванюша!
	Пишет тебе матушка твоя, Аграфена Петровна Кузькина, проживающая в деревне Кузькино Кузькинского района Энской области. Ох, и тяжелые же времена у нас наступили! Одолели нас рогатые. А, может, и не рогатые вовсе, но одолели, спасу нет. Приехал бы ты к нам сюда, в деревню, да разобрался во всем сам – ты же человек у нас ученый, грамотный.
	Тут намедни зять твой, Василий-тракторист, еще и на грудь-то принять как следует не успел – видать екнуло что-то в груди, - побежал с утречка на силосную яму. А на яме-то пионеры вокруг его трактора хоровод водют и песню поют «Василий, Василий, не топчи кукурузу...» А пионеров тех, почитай, штук тридцать было и все на одно лицо. Рази ж так бывает? Рогатые воду мутят, не иначе. Дык, и в яме-то окромя кукурузы еще и подсолнух рубленый, и грязи-то Василий с краев нацеплял будь здоров! А оне, пионеры, тока про кукурузу поют. Отчего ж так-то? 
	Василий-то и плакал, и умолял, и про трудодни пионерам рассказывал. Ну, ни в какую! Знай себе поют «Твоя жижа из ямы в болото течет и зеленым лягушкам житья не дает...» С того дня Василий запил пуще прежнего. С утречка не просыхает. И Нюрка, сестра твоя, совсем оттого изнервничалась – мужик и бьет меньше, и пьет больше. Совсем жизнь у нее ни к черту стала.
	А намедни еще и председатель чудить начал. Запретил бабам белье в болоте полоскать. Эту, говорит, екологию загрязняете. Отстегали мы председателя мокрым бельем, указали место, где в болоте раки-то зимуют – так сразу же про запрет свой забыл. Но вот новый хлев себе выстроил. А деньжата-то откуда? Неурожай же последние пятьдесят лет... Нет, не иначе, как и председатель с рогатым снюхался.
	А еще, гад, участковым пожаловался на побои и временную потерю трудоспособности. Этих участковых у нас сейчас видимо-невидимо. И все на одно лицо. Только по погонам и различаем. А еще по цвету джипов. Раньше-то как было? Один на десяток деревень и тот свой, деревенский. И все пешком, пешком... А нынче выходит не так – вот нечистым и повеяло.
	Так что приезжай, Ванюша, поскорее и во всем сам разберись, пока Василий совсем от горя такого не спился. Пожалей хотя бы сестру свою, Нюрку.
	За сим прощаюсь, любящая тебя твоя мать Кузькина Аграфена Петровна.»
*   *   *
	Кузькин еще издалека увидел милицейскую машину с мигалками, которая с истошным завыванием летела по пустынному шоссе.
- Эх, не иначе, как по мою душу, - Кузькин автоматически полез во внутренний карман и нащупал заветный червонец, - Все, последнее отымут... А до дома еще ехать и ехать...
- Желтая шестерка!!! Остановитесь!!!
	Кузькин затормозил и тут же молча полез в бардачок за документами. Милицейская машина остановилась спереди и из нее быстро вылезли двое в форме и наставили пистолеты на Кузькина. 
- Мужики!! Мужики!! Мы же не в Техасе!! – Кузькин проворно выскочил из машины и поднял руки к верху. – Дык, тут червонцем не отделаешься... – с тоской подумал Кузькин и еще выше поднял руки. 
	Милиционеры быстро положили Кузькина животом на капот и обшарили:
- Так, оружия нет... – двое других быстро обшарили всю машину, - Так, наркотиков тоже нет. И женщин в машине нет, значит, не сутенер.
- А чего это они сегодня такие злые? – думал Кузькин, лежа животом на капоте своей шестерки, - Праздник что ли скоро? Первое сентября? Дети начальника должные поехать в школу на новеньком джипе? – все было непонятно. – И почему четверо – на одного? И морды у всех одинаковые, как матушка и писала...
- Так, - милицейский капитан вырвал из рук Кузькина водительские документы и стал их внимательно разглядывать, - Иван Кузькин?
- Это я... – прохрипел Кузькин в ответ.
- Редкое сочетание... – капитан постучал документами по руке, - Можете встать. – Кузькин поднялся, слегка оправился и вытянул руки по швам – так, на всякий случай. – Значит, Кузькин получается... Что ж это вы, Иван Кузькин, на такой скорости ездите? Или на знаки не смотрите?
- Товарищ капитан....
- Уже не товарищ, - с улыбкой поправил капитан, - А гражданин начальник...
- Дык, - у Кузькина даже дыхание перехватило от нехороших предчувствий, - Дык, я что, гражданин начальник? Шестьдесят, не больше.... И больше не буду. Дык и машина старенькая.
- Машина-то старенькая, а гоняете как молодой? А? Ограничитель пятнадцать километров в час видели? И нас в кустах рядом видели? – Кузькин опустил голову – ни знака, ни милиционеров он не видал, - Вот то-то же!
- Я все понимаю, виноват, - Кузькин полез за червонцем, - Штраф на месте буду платить. И без квитанции мне хорошо...
- Если бы только... – капитан качнул головой, давая понять, что пора Кузькину лезть в другой карман и за другим червонцем. – Проверочку сейчас устроим вам и вашей шестерке... – капитан от души пнул колесо, - Так, люфтик имеется...
- И ручник не работает, - из кабины высунулся радостный сержант.
- Вот, и ручник оказывается не работает... – капитан снова удрученно качнул головой. – Ну-ка, сержант, тащи-ка приборы. Проверять хозяина будем. Тут, понимаешь ли, развелось всяких, так что... М-да, и дел прибавилось....
	Двое сержантов уже выволокли из машины огромный ящик и в задумчивости щелкали переключателями. Подцепили к ящику длинную трубу и направили ее на Кузькина. Капитан неторопясь подошел к ящику и ласково потрепал по крышке.
- Вот, ученые передали нам, из института... Как его бишь? А, экологии зачуханного.... Нет, вроде, не так как-то.... Да, кажется, экологии подзабытого.... В общем, надо, понимаешь, надо!! – капитан сурово глянул на Кузькина, - Теперь стой смирно и смотри сюда, на лампочки. Ежели загорится зеленая, значит ты террорист, если красная, то... Что ж это будет-то, понимаешь? Коммунист что ли? Вот не помню... Если голубая.... Кажется, пришелец... С Сириуса... Короче, - рявкнул капитан, - Стой и смотри!! – ящик натужно загудел.
- Вот это да! – радостно воскликнул через минуту сержант, - Ничего не горит!!
- Ты кто? – сердито спросил капитан, - Местный что ли?
- Я старший научный сотрудник Иван Кузькин. Из Института лесного животноводства. 
- А-а-а... – протянул капитан и недоверчиво глянул на Кузькина, - А что ж ты тогда на болоте-то делал? Науку что ли развивал?
- Ага, я статью про лягушек готовлю... 
	Капитан ничего не ответил и стал что-то быстро искать по карманам:
- А, вот оно!! – наконец обрадованно воскликнул капитан и вынул смятую бумажку, - Новое постановление!! С сегодняшнего дня на болото можно ездить только по спецпропускам!! У тебя есть спецпропуск? Нету? Придется арестовать....
- Я не знал.... – заторопился Кузькин, - Я еще вчера на болото выехал, чтобы, значит, ночное пение лягушек записать.... – капитан еще раз строго взглянул на Кузькина.
- Ладно, проваливай!! Но чтоб мне больше на глаза не попадался!! – Кузькина как ветром сдуло. Только-только машина еще стояла здесь, рядом – а вот на тебе, уж и фонарей не видать. – А, может, это все-таки был пришелец, только глубоко законспирированный, а? С Кассиопеи, а? – капитан неторопливо почесал хитиновый покров на спине, - Все-таки наши ученые еще не доработали этот приборчик... Да, и для местных надо бы лампочку вкрутить...
*   *   *
 	«Дорогой товарищ губернатор!
	Спешу сообщить, что на трассе Энск-болото появились в большом количестве пришельцы. Отличительная черта – все на одно лицо. Цель их появления мне неизвестна. Активно создают помехи нормальному движению, но денег не берут, что также можно считать их отличительным признаком.
	Такие же тревожные известия я получил от своей матушки из деревни Кузькино, что также стоит на берегу вышеозначенного болота. Там пришельцы прикидываются пионерами и участковыми милиционерами.
	Убедительно прошу принять действенные меры.
	Доброжелатель Кузькин.»
*   *   *
- Вы растяпа, лейтенант Ларр!! - майор Бетен был в бешенстве, - Как вы могли допустить такое? Вы должны были знать и проинструктировать весь личный состав АЦООНа, выполняющего важную государственную задачу. А вы??!! Вы понимаете, что подставили под срыв выполнение важной государственной сельскохозяйственной задачи по поставке продовольствия в столицу??!! Или вы хотите, чтобы наш любимый и почитаемый президент лишился своего обычного завтрака из тушеных-зеленых? Может, вы террорист?
- Майор! Я не виноват! 
- Молчать!!!! – майор побагровел, - Почему ваши подчиненные не берут денег?? С этих... которые за рулем?? Я вас спрашиваю! Молчать!! Вы виноваты и пойдете под трибунал! – майор откашлялся и продолжал уже тихим, но таким зловещим шепотом, что Ларр был готов упасть на все шесть конечностей – ему даже стало казаться, что он уже в грубой арестантской робе, а не в офицерском мундире, - И запомните, Ларр, сорвете план поставок свежих-зеленых – пощады не ждите... И кто это вас надоумил боевых офицеров АЦООНа нарядить пионерами?? Молчать!! 
	Бетен долго молча ходил по кабинету и только угрюмо сопел. Давали себя знать старые раны, полученные в боях с цефеянами. Да, и возраст уже не тот, и хитиновый покров кое-где потрескался...
- Короче так, - Бетен ткнул пальцем в мундир Ларра, - Заваливаешь дело – и сразу же в штрафную роту на Кассиопею... Кругом марш!!
*   *   *
- Уважаемые товарищи, - губернатор обвел взглядом притихший зал, - У нас сегодня закрытое совещание только для руководителей департаментов. Пресса у нас сегодня отдыхает... – в зале вежливо хихикнули. – Я думаю, вы уже читали сегодняшнюю прессу и уже в курсе. Вот «Энск вечерний» правильно пишет о тревожной обстановке в области и, особенно, вокруг деревни Кузьминки. Газета старая, почтенная, пишет исключительно правду, что эта проблема будет решена областной администрацией в кратчайшие сроки. Надо бы к празднику главному редактору грамоту вручить за объективное освещение стоящих перед областью проблем... – начальник департамента печати молча кивнул головой и быстро застрочил в своем блокнотике.
- Далее. Вот другая газетенка «Энские тупики». Уже успели слетать в эту самую деревеньку Кузьминки и взять интервью у местной жительницы, старушки Кузьминковой. И все, что эта старушенция им наболтала – уж и не знаю, с тяжелого похмелья или же наоборот, - так все и пропечатали! А где, я вас спрашиваю, правдивое описание текущей ситуации и роли администрации в решении этих вопросов? Почему не указаны последние постановления областной думы о необходимости пристальнее присматриваться к нуждам деревни? – в зале дружно закивали головами, соглашаясь с мнением губернатора. А начальник департамента печати даже пробормотал что-то вроде «а как же мы-то раньше этого не заметили, что статья такая неправильная? Вовремя нас поправили, вовремя...».
- А где, я вас спрашиваю, указание на руководящую роль партии... Э, извините, заговорился... – губернатор откашлялся, - И во всей этой паршивой статейке только одно: рогатые одолели сибирскую деревню! А где же правда, я вас спрашиваю? Где правда-то? Какие-такие рогатые напали на бедную старушку? – в зале наступила гробовая тишина, - Давно нашими учеными строго доказано, что никаких чертей нет и быть не может, - в зале все снова согласно закивали головами; даже обычно сдержанный начальник департамента полиции негромко пробурчал «да-к, откуда ж взяться-то рогатым, если строго доказано?».
- Так что пусть департамент печати поинтересуется, когда именно кончается лицензия у этой газетенки... Надо товарищей поправить... Хорошо бы к празднику... Все свободны, а вот начальника департамента полиции попрошу задержаться...
	Когда все вышли из зала, губернатор махнул рукой:
- Ты, давай, Илья, поближе, не тушуйся... Я знаю, что в этой деревушке не твои ребята. Это все злодеи с Альфа Центавра со своим отрядом особого назначения. Размножаются как тараканы... Житья от них не стало во всей вселенной.... Ты, вот что, Илюша, будь добр, пошли наших, пусть этих уродов разгонят... – начальник в ответ молча кивнул, - Ну, ты как, все привыкаешь к новому месту службы? – и, не дожидаясь ответа, губернатор продолжал, - А я вот все, понимаешь, не могу... – он наклонился и стал под столом массировать ногу, - Ботинки трут ноги... Чуть выше копыт... Наказание, да и только! Эх, скорее бы на пенсию... – он откинулся в кресле и закрыл глаза, - Уж так мне надоело это желтое солнце...
- Да, и еще, - после минутного молчания продолжал губернатор, - Вот уже и местные вмешиваются! – он перебросил через стол смятую бумажку, - Доброжелатель Кузькин из Института лесного животноводства пишет... Я уж тут навел про него справочки... Местный. Представляешь? Я бы еще понял, будь он резидентом с Цефея или откуда еще! А то – местный! Так что, все это надо кончать и как можно быстрее!
*   *   *
Молоденький офицер связи лихо щелкнул каблуками всех шести лап и вытянулся вдоль пола перед майором Бетеном. Тот лениво махнул ему только одной конечностью, разрешая говорить.
- Лейтенант Ларр докладывает! – офицер искоса глянул в бумажку, - По прибытии на место в деревню Кузькино им обнаружены все бойцы АЦООНа в прекрасной форме. Вот уже неделю они ходят вокруг силосной ямы и поют песню про кукурузу. 
- Моя выучка... – удовлетворенно хмыкнул Бетен, - Я всегда говорил – хорошая спортивная форма – залог успеха...
- Еще лейтенант Ларр докладывает, что заставил всех поменять галстуки! С красных на зеленые. Теперь все бойцы прикидываются не пионерами, а активистами школьного экологического кружка!
- Вот! – Бетен с трудом вылез из-за стола, - Устроишь мерзавцу накачку, так сразу же творческий потенциал просыпается! А то пионерами... Боевых офицеров надо и наряжать по-боевому! Продолжайте!
- Ларром проведен инструктаж тех... – офицер замялся, - Тех, кто на большой дороге...
- А-а!! – Бетен качнул головой, - Правильно, правильно... Я всегда говорил – без четкого инструктажа нечего делать на большой дороге! Продолжайте... 
- После инструктажа уже проведены две боевые операции! В ходе первой на дороге был пойман с велосипедом некто... – офицер опять глянул в бумажку, - Некто Кузькин. Был крепко бит бойцами АЦООНа, потому что не хотел отдавать червонец... Извините, майор, тут так написано – червонец... При проведении операции Кузькин кричал, что чертовы пришельцы от него дождутся... Чего именно, бойцы не поняли...
	Бетен от волнения стал кругами ходить по кабинету.
- Недоработка! – негромко бормотал Бетен и удрученно покачивал всеми подбородками сразу, - Нет, явная недоработка! Ясно только одно: Ларру - выговор. Должно помочь!
- Во время проведения второй операции был крепко бит некто... Василий-тракторист! Шел по дороге без велосипеда. Червонца у него не было. Только показывал три рубля и отчаянно ругался. Эти самые три рубля отнять у него не удалось. После сражения Василий-тракторист долго отыскивал наших смелых бойцов по окрестным лесам. Но они отступили на заранее заготовленные позиции к силосной яме, где был произведен осмотр личного состава лейтенантом Ларром, а также произведена починка изодранных в клочья скафандров. 
- Ну, что ж... – Бетен от удовольствия потер все шесть лап друг о друга, - Могут же, когда хотят! Могут! Червонец за две битвы... Хм... Это кое-что... Телеграфируйте! Лейтенанту Ларру - выговор! Личному составу – благодарности! Червонец – мне на стол! Живо!
*   *   *
	Ранним холодным августовским утром, когда разгорается отчаянная битва за очередной урожай, а погода только-только грозится сорвать все повышенные обязательства, Кузькин сидел у окна и мучительно икал. Это все после вчерашнего. Кто вчера на него напал и за что же именно били – Кузькин так и не понял. Вот с тех самых пор и икает. И мысли от этого самого икания тоже стали какие-то прерывистые. Только задумается над тем за что же его, собственно, били? – сразу ик! – и Кузькин уже думает над тем, как бы выправить восьмерку на переднем колесе велосипеда... Ик! И вот уже перед глазами всплыла недописанная статья «Об использовании горчичного соуса при жарке сибирских лягушек». Опять же – ик! И последняя испуганная мысль покидает тяжелую голову...
	Как Кузькин все же успел заметить, по синему небу, за окном, лениво плыли белые кучерявые облака. А низкое солнце так ехидно подсвечивало эти самые облака, что края у них стали ярко желтого цвета. Совсем как на физиономии у Кузькина. У него – как он сам еще утром заметил в зеркале, - местами, особенно под глазами, все синее с желтым отливом по краям. А местами кучерявое, это где распухло. Вот только синяки никуда не плывут – от этого на душе у Кузькина стало совсем худо. Точно, это все нарочно пришельцы придумали, решил Кузькин, чтобы ему, Кузькину, окончательно настроение рабочее испортить. Мало того, что вчера ни за что ни про что отколотили, так сегодня еще измываться взялись! 
	Кузькин глубоко вздохнул, собираясь с силами, взял в руки ручку и на чистом листе бумаги аккуратно вывел:
	«Дорогой товарищ губернатор!
	Вам снова пишет доброжелатель Кузькин. Спешу сообщить, что на трассе Энск-болото опять появились в большом количестве пришельцы. Но уже, видать, совсем другие! Штрафуют всех, даже проезжающих на велосипеде. Я им добровольно отдал десять рублей, но они отлупили меня так, будто я им задолжал по крайней мере сотню. 
Отечественная наука понесла в моем лице невосполнимую утрату! Моя физиономия сейчас как наше сибирское небо – синее и кучерявое. Местами – с желтым отливом. И я никак не могу закончить важную научную статью о сибирских лягушках. Мне очень нужно ездить на болото за научным материалом, но я уже боюсь, а лишних денег у меня нет.
Я не прошу у вас денег, а только одного – разберитесь, пожалуйста, с этими самыми пришельцами! А то моя матушка разберется сама, а это не одно и то же!
	Доброжелатель Кузькин.»
*   *   *
- Ты как, Илья, послал уже запрос в центр, чтобы наших ребят на болото-то послать? – губернатор поднялся и стал неторопливо прохаживаться по кабинету, - Все-таки договор у нас с цефеянами, что защищать их будем... Вот заботушка-то на наши с тобой головы! А тут еще эти доброжелатели письмами забросали! Газетчики прохода не дают...
- Послал, Алексей, послал... – начальник департамета полиции развел руками, - Ну, ты же сам знаешь. Сигнал идет со скоростью света туда и обратно, а вот с какой скоростью запрос пройдет через министерство галактических проблем... Э, это вопрос!
- Да, знаю, знаю! Сам же помнишь, как мы с тобой посылали запрос прошлый-то раз! – начальник полиции согласно кивнул головой, - Важная же была проблема! И еще какая! – губернатор недовольно крякнул, - Какую религию следует принять... Здесь, у нас... И что? Что они нам прислали? Утверждаем иудаизм с обрезанием и синагогами! Какое тут обрезание, когда эта планета вокруг солнца уже тысячу раз обернулась!? Православию уже тысяча лет!! Как теперь исправить ситуацию, а? Вот что они там думают, я не знаю, но уверен, что еще через тысячу оборотов мы с тобой по выговору получим....
- Уж как пить дать получим... – начальник полиции криво улыбнулся, - А тут ведь до пенсии-то осталось всего-ничего... Выгонят нас с тобой, Алеша, со службы и на заслуги не посмотрят!! 
- Ладно, ты не тушуйся! Поправим что надо... Никитичу весточку пошлем... Ты его давно видел? Нет?
- Э-э-э... – начальник полиции удивленно взглянул на губернатора, - Дак, как и ты... Вот как он в отпуск к нам сюда приезжал, почитай, оборотов сто-двести назад... Ну, ты помнишь же, нас троих тогда еще один художник рисовал... Как его? Вострецов? Нет... Васюков? Нет, как-то не так... Ну, да ладно, все равно не вспомню! Старый совсем стал. С памятью проблемы... Мы тогда еще из сундуков старую одежонку достали, кое-что из оружия... 
- Да, помню я, помню! С натуры-то у него, у этого художника, хорошо получилось... Как я там на рыжей кобыле-то получился, а? Ей-же-ей, здорово! Сам же понимаешь, а с чего бы это вдруг картина такой популярной стала? В каждой забегаловке на стене висит...  Ладно, - помолчав с минуту, продолжал губернатор, - Ты пока никого не посылай на болото... Будем ждать решения сверху... Ну, нескольких пошли, побойчее... А ежели что, так на дорожно-транспортные происшествия спишем, на неуставные отношения во вверенном нам контингенте... А всяким там ехидным газетчикам разобьясни, что администрация держит этот вопрос под постоянным контролем!
*   *   *
«Здравствуй, мой любимый сыночек Ванюша!
	Пишет тебе матушка твоя, Аграфена Петровна Кузькина, проживающая в деревне Кузькино Кузькинского района Энской области. Ох, и тяжелые же времена у нас наступили! Одолели нас рогатые. А, может, и не рогатые вовсе, но одолели, спасу нет. И дела у нас чудные творятся чуть ли не ежедневно.
Тут намедни понаехали к нам еще какие-то, в мундирах, при погонах и на джипах с милицейскими мигалками. Ну, не чудно ли? И, вроде, милиционеры. Но раньше-то милиционеры все больше пешком ходили, али на мотоциклах – а тут джипы?! И страшно так стало, что бабы с ребятишками по погребам схоронились, а кто посмелее – те на чердаки полезли. И я с ними.
Глядим и глазам не верим: подходят эти новые к пионерам и хрусть им голову – а оттудова провода разноцветные и тараканы огромные. А они их ногами давят и ругаются страшно – даже зять твой, Василий-тракторист, таких слов не знает. 
	И так все это заело зятя твоего, Василия-тракториста, что он еще и на грудь-то принять как следует не успел, побежал резво на сеновал, достал своего «Максима» - ну, ты знаешь, его дед еще с Гражданской припас, и ну по рогатым длинными очередями. Нюрка, она же Анка, сестра твоя, едва успевала ленту подавать. А из старых рогатых провода вылезают, а из новых, что на джипах приехали – камушки разноцветные. И так весело на солнышке блестят, что приятно смотреть. А Василий еще и кричит на всю деревню «Я покажу вам, как у честного человека трюльник отымать!!!»
	Теперь у Василия новый джип и он каждый день ездит на нем на силосную яму – говорит, на нем гораздо способнее кукурузу давить. А Нюрка, сестра твоя, совсем оттого изнервничалась – мужик и пьет меньше, и бьет меньше, оттого, что поздно возвращается – шибко нравится ему кукурузу джипом давить. Совсем жизнь у нее, у Нюрки, ни к черту стала.
	А намедни еще и председатель снова чудить начал. Опять запретил бабам белье в болоте полоскать. Эту, говорит, екологию загрязняете. Отстегали мы председателя мокрым бельем, указали место, где в болоте раки-то зимуют – так сразу же про запрет свой забыл. Только бабы и так белье в болоте больше не полощут – сунешь туда белую тряпку, а обратно она же грязно-зеленая вылезает. Бабы так и рассудили – это или екология ни к черту стала, или болотные черти воду мутят. Раньше-то у нас чертей в болоте не было – а сейчас да-к точно есть. Приехал бы ты к нам сюда, да разобрался во всем сам – ты же человек у нас ученый, грамотный. Лягушками интересуешься.
	А еще, гад-председатель, стал ходить к болоту по утрам на баб жаловаться и на временную потерю трудоспособности. Этих участковых-то, почитай, сейчас нет у нас вовсе. Вот он им и перестал жаловаться. А на берег болота как выберется, так сразу во все председательское горло причитать начинает о своих бедах. Бабы так и думают - не иначе, как и председатель с болотным рогатым снюхался.
	Так что приезжай, Ванюша, поскорее и во всем сам разберись, пока Василий от радости, что джип нахаляву достал, совсем не спился. Пожалей хотя бы сестру свою, Нюрку.
	За сим прощаюсь, любящая тебя твоя мать Кузькина Аграфена Петровна.»
*   *   *
	Кузькин сидел на самом берегу болота, бросал в воду камешки и тяжело вздыхал. И было отчего – полевой сезон заканчивался, а набранного материала и на статью-то не хватит. Так, на тезисы паршивенькие... Для какой-нибудь третьеразрядной конференции. Тут не до хорошего настроения. Даже матушкино письмо не радовало. Ну, разогнал Василий-зятек этих самых пришельцев, а материала-то для статьи как не было, так и нет. 
	Кузькин даже рукой стал шарить вокруг, чтобы найти камешек побольше, да запустить его подальше – настроение, конечно, от этого не улучшится, зато злости, может, и поубавится. Кузькин еще и камешек нащупать не успел, как вдруг ряска у самой кромки зашевелилась и на берег неторопливо выбралась огромная лягушка – Кузькин таких отродясь не видывал.
- Ух, ты!! – невольно вырвалось у него, - Дык, это ж целая статья выползла!! Прибить, распотрошить, обмерить – да тут ей-же-ей и на пару статей наберется! – Кузькин оценивающе посмотрел на лягушку.
- Ты что, Кузькин? – у того даже челюсть отвисла от такого лягушечьего нахальства, - Совсем рехнулся от горя?
- Дык... – Кузькин закрыл рот и с минуту удивленно смотрел на говорящую лягушку. – Слышь, ты чего от меня хочешь? Ты чего это ко мне пристала? Может, тебе еще стрелу подарить, а ты потом в царевну превратишься, а?
- Можно и так... – лягушка развела лапами в стороны.
- Но-но!! – грозно прикрикнул Кузькин, - У меня и стрел нет, и вообще я не какой-нибудь там Иван-дурак, а старший научный сотрудник!! Мне думать положено! Мне за это деньги платят!!
- Да, знаю я, знаю... – миролюбиво ответила лягушка, - Да, и куда ты царевну-то поведешь? В свою комнату в общаге? Или к матушке в деревню сошлешь? Или на работу лаборанткой устроишь по-знакомству? На сто рублей в месяц?
- Ах, ты, мерзавка... – Кузькин стал лихорадочно оглядываться в поисках камня. – Щас я тебя.... Будешь знать, как клеветать на отечественную науку.... Я в очереди на квартиру почти что первый!
- Ты подожди, Кузькин, - заторопилась лягушка, - Я же к тебе с деловым предложением... Мы тут с товарищами посоветовались... – она махнула лапой в сторону болота, - Конечно, мы учли твои заслуги в разгоне этих злодеев с Альфа Центавра... Ты же письма писал губернатору, так? Да, и Василий – зять твой! И решили: ну, посуди сам, зачем тебе царевна? Тебе же докторская диссертация нужна. Так? – Кузькин в ответ согласно кивнул головой, - Так. А эти с Альфа Центавра, - лягушка злобно квакнула, - Хуже этих... Как их? 
- Ты не отвлекайся!! – Кузькин погрозил пальцем, - Мы сейчас не будем обсуждать проблемы французской или китайской кухни!!
- Да, верно. В общем, мы решили тебе помочь, Кузькин. Приходи завтра сюда в это же время. Мы как раз поспеем подготовить диссертацию на тему «О вкусовых качествах лягушек сибирских болот». Только помни, Кузькин, главный вывод всей твоей работы – сибирские лягушки не съедобны ни под каким соусом!!
*   *   *
- Слушай мой последний приказ!! – майор Бетен строго взглянул на офицера, который стоял перед ним навытяжку, - Первое. Лейтенанта Бетена... – он тяжело вздохнул, - Лейтенант Бетен – это я... С завтрешнего дня личным приказом президента за срыв поставок в столицу свежих-зеленых командировать в штрафную роту на Кассиопею. – Бетен искоса глянул на новую форму, одиноко висевшую в углу, и снова тяжело вздохнул. – Второе. Жене лейтенанта Ларра выдать почетную грамоту за воспитание хорошего мужа и бойца... Жаль, погиб боевой товарищ смертью храбрых! Эх! А то бы вместе на Кассиопею... Но каждый должен вот так! С инициативой, с душой! Чтобы потом жене не стыдно было!! И последнее. Передай президенту... – Бетен сжал все шесть конечностей в кулаки, - Эх, все равно штрафная рота... Так вот, передай ему, что из-за его пристрастия к этим вонючим-зеленым столько бойцов потеряли! Эх! – Бетен скомкал новую форму, сунул ее в рюкзак и быстро вышел из кабинета.
*   *   *
Через год Кузькин успешно защитил докторскую. Члены диссертационного совета долго жали ему руки и все норовили назвать живым классиком. А основные выводы – о несъедобности сибирских лягушек, о корреляции числа бородавок на руках и числа пойманных лягушек, а также зависимости объема атмосферных осадков от числа раздавленных, - председатель совета назвал исключительно эпохальными и имеющими непреходящее значение для развития современной медицины и биологии.
Но вот после защиты Кузькин резко изменился. Стал какой-то задумчивый, неразговорчивый. Конечно, все вокруг говорили, что вот именно сейчас Кузькин действительно вырос в большого ученого. Даже местком после защиты два раза рассматривал вопрос о предоставлении Кузькину большей комнаты в общежитии. Но все как-то не могли придти к единому мнению, а тут еще дочка директора горе мыкает в трехкомнатной...
А Кузькин просто затосковал. Часто приходил на берег болота, бросал в воду камешки и глубоко вздыхал:
- А, может, все зря? Может, надо было согласиться на царевну? И черт с ней, с докторской... – и бросал очередной камешек. Ряска разбегалась, круги лениво убегали вдаль, но больше так никто и не выполз на прибрежные камешки...